Забавно ещё, что незадолго до публикации новой статистики о росте числа жителей с миграционным прошлым – не самой приятной новости для сторонников «единой нации» и прочего тангунобесия – в уезде Понхва провинции Северная Кёнсан около 800 человек собрались на празднование 800-летия прибытия в Корею вьетнамского принца Ли Лонг Тыонга (이용상, 李龍祥), который, согласно преданию, в 1226 году бежал из Вьетнама после свержения правящей династии Ли и нашёл убежище в государстве Корё (918–1392).

Впоследствии он якобы отличился в борьбе с монгольскими завоевателями, а его потомки положили начало корейскому роду Хвасанских Ли (화산 이씨, 花山李氏). Правда, в сохранившихся официальных источниках периода Корё упоминаний о принце нет, а само предание вполне могло окончательно оформиться значительно позднее – в XVIII веке.

Впрочем, отсутствие надёжных исторических свидетельств не помешало провести пышные торжества, куда были приглашены в том числе представители вьетнамских властей – посол и представитель провинции провинции Бакнинь.

Как говорится, «поскреби корейца – найдешь…» на самом деле кого угодно, так как многие корейские роды возводят своё происхождение к переселенцам из Китая, Японии, Маньчжурии, Монголии и еще бог весть знает откуда. Да и в целом «гомогенное» корейское население тоже не эволюционировало на Корейском полуострове от древних гоминид (хотя в КНДР считают именно так).

В любом случае, если сегодня потомки предполагаемого вьетнамского принца являются полноправной частью «единой корейской нации», то почему происхождение детей современных мигрантов рассматривается как нечто особенное? Видимо, чтобы окончательно стать корейцем, недостаточно родиться и вырасти в Корее. Нужно ещё подождать лет восемьсот и желательно обзавестись княжеской родословной. А учебники говорят, что сословное деление в Корее отменили в 1894 году…